Некрополи — одна из самых атмосферных и значимых частей Александро-Невской лавры. Входы в оба комплекса находятся рядом. Некрополь XVIII века расположен на территории бывшего Лазаревского кладбища, одного из первых в Петербурге. Некрополь мастеров искусств (бывшее Тихвинское кладбище) включает более поздние захоронения XIX-XX веков. Здесь покоятся люди, без которых невозможно представить русскую культуру: композиторы, художники, архитекторы, писатели. Среди них — Чайковский, Глинка, Римский-Корсаков, Достоевский, Тургенев, Крылов, Куинджи, Шишкин, Шаляпин, Росси, Ломоносов и другие.

Прогулка по Некрополю — это возможность почувствовать нашу связь с прошлым, увидеть, как в камне отражены характеры, эпохи и стили. Многие надгробия созданы знаменитыми скульпторами и сами по себе являются произведениями искусства.

Если вы ещё не были здесь, обязательно посетите. Ведь это памятное место не про смерть, а про вечную славу великого искусства.

Кладбище Ассистанс (Assistens Cemetery) – Копенгаген, Дания.

Основано в 1760 году. Сейчас это красивое, утопающее в зелени кладбище – гордость Копенгагена и популярное у горожан место для отдыха.

Искусство мозаики известно со времен далекой древности, IV тысячелетия до н.э., но до сих пор эта техника сохраняет свою актуальность, несмотря на появление новых технологий и материалов. Красота, долговечность, функциональность и универсальность сделали мозаику вневременным явлением. Она одинаково гармонично смотрится как в причудливых исторических интерьерах, так и в стерильном хай-теке. Элементы, выполненные в этой технике, делают любое пространство уникальным.

Одной из главных причин, по которой мозаика так любима, является ее исключительная долговечность. Мозаичные покрытия могут служить веками, они не выцветают, не боятся влажности, устойчивы к механическим повреждениям и легко реставрируются.

Мозаика выразительна и ярка. Орнаменты, детализированные изображения и даже целые картины, выполненные из маленьких фрагментов, создают эффект глубины и сложности фактуры. Совмещение различных материалов — стекла, камня, керамики, металла — позволяет создавать невероятно живописные и разнообразные декоративные элементы.

Надгробия, выполненные в мозаичной технике, всегда приковывают взгляд. Их яркие краски не нарушают общей эстетики кладбища, а становятся подлинным украшением некрополя, выразительно свидетельствуя о незаурядном жизненном пути ушедшего человека. Мозаичные надгробия — не про смерть, а про жизнь человека, светлую память о нем и радость от того, что он жил с нами.

Надгробие одного из самых значимых композиторов XX века Альфреда Шнитке (1934 — 1998) лаконично и красноречиво одновременно. Знакомые с нотной грамотой сразу поймут нанесенную на нем своеобразную эпитафию, остальным потребуется пояснение.

Прямоугольник на нотоносце — знак паузы. Дуга с точкой сверху — это фермата, от итал. «остановка, задержка». Она предписывает музыканту увеличить длительность ноты (в нашем случае — паузы) по своему усмотрению. «f», от итал. forte — «громко». Троекратное форте можно прочесть как форте-фортиссимо, то есть «крайне громко».

Складываем все вместе: «Вечная оглушительная тишина». В этом высказывании — и осознание безвозвратной потери, и вся суть музыкального искусства. Ведь паузы в музыке так же важны, как и звуки, и даже полная тишина способна выразить сильнейшее чувство.

Музыка к фильму «Сказка странствий». Российский государственный симфонический оркестр кинематографии:

О музыке Шнитке на примере Concerto grosso № 1 (лекция в Московской филармонии):

А. Шнитке — Кончерто-гроссо №1 op. 119 — Кремер, Гринденко, Башмет:

Любовные драмы древности дошли до нас не только в литературных памятниках, но и в виде надгробий. В собрании Лувра имеется полуметровая стела с места захоронения грека Афродисия, трагически погибшего во II в. н.э. Этот молодой мужчина стал жертвой сразу двух преступлений — измены и убийства. Об этом рассказывает текст эпитафии.

На мраморной плите высечено изображение самого Афродисия. Одетый в короткую тунику мужчина стоит в торжественной позе между двух ионических колонн и уже почти две тысячи лет гневно обличает участников семейной драмы:

«Прохожий, меня зовут Афродисий […] Я умер жалкой смерью из-за моей жены, грязной изменницы (которую уничтожит Зевс). Ее тайный любовник Ликон (член моей собственной семьи!) убил меня, когда я был еще молод. Он сбросил меня с высоты, как диск. Мне было двадцать, я был в расцвете лет, когда Мойры […] отправили меня в Аид».

Так десять строк эпитафии сохранили нам память о древнегреческой трагедии из реальной жизни. Увидеть эту необычную надгробную стелу можно в Отделе греческих, этрусских и римских древностей Лувра. Информация об экспонате есть и на сайте музея (номера LL 127; N 18; Ма 2867).

Знаменитое парижское кладбище Пер-Лашез повидало немало эксцентричных захоронений, но одно из них буквально стоит особняком. 20-метровая башня возвышается над всем некрополем и со стороны напоминает заводскую трубу. Впрочем, если судить по архивным фотографиям, архитектор Сендрье рассчитывал на другой эффект. Навершие башни имело остекление, ныне разрушенное, а сам памятник смотрится намного лучше со стороны венчающего вход обелиска. Интересно, как со временем планировали ремонтировать хрупкое навершие? И чья идея — архитектора или заказчика — воткнуть на кладбище колонну высотой с семиэтажный дом? Зато доподлинно известно, кто похоронен в таком примечательном месте.

Феликс де Божур (1765 — 1836), французский дипломат, политик, историк и посол Франции в Соединенных Штатах. Построил удачную дипломатическую карьеру, за заслуги перед отечеством получил титул барона и звание пэра. Возможно, был скромен, но это неточно.

Хайгейтское кладбище (Highgate Cemetery) — одно из самых известных и атмосферных кладбищ Лондона. Оно было открыто в 1839 году, обрело популярность у викторианской знати и стало важной частью культурного наследия английской столицы.

Хайгейт привлекает посетителей своим живописным расположением, архитектурой и романтической аурой. За почти два века природа взяла верх над многими участками кладбища, особенно в старой его части, и теперь это место напоминает дикий парк или даже лес. Надгробия утопают в зелени, деревья создают густую тень, шум листвы приглушает звуки города.

Сегодня Хайгейтское кладбище находится под охраной. Посетители могут прогуляться по его более старой Западной части только с экскурсоводом. Восточная часть, тоже весьма ценная с историко-архитектурной точки зрения, доступна для свободного посещения.

Фаюмские портреты — уникальное культурное явление, лучший образец античной живописи, дошедший до наших дней. Трогательная человечность и свежесть фаюмских образов настолько впечатляют, что это породило распространенное заблуждение об их предназначении. Неискушенный зритель зачастую не догадывается, что перед нами не просто красивые античные картины, а часть особой погребальной культуры Египта I—IV веков. Портрет заменял традиционную погребальную маску на мумии и возник в местной традиции под влиянием греко-римской культуры.

Когда Александр Македонский завоевал Египет, туда переселилось много греков. Позднее, с установлением влияния Рима, к ним добавились и римляне. Традиции греко-римской живописи причудливо наложились на практику мумифицированных захоронений Древнего Египта — так возник феномен погребального портрета.

Изготовление больших саркофагов из камня и дерева к тому времени сошло на нет, и для захоронений стали использовать конструкции попроще: деревянные ящики и каменные ниши. Портрет прикрепляли к лицевой части мумии. Его накладывали поверх бинтов или вставляли прямо в них. Это могла быть пелена со сложным орнаментальным перекрещиванием.

Мастера наносили изображения на деревянную основу восковыми и клеевыми красками и использовали сусальное золото. На некоторых портретах позолочен весь фон, на других золотом выделены венки, головные повязки, драгоценности, детали одежды.

Специалисты отмечают существование разных традиций изображения лиц. Например, для «александрийского стиля» характерна узнаваемость индивидуальных черт модели, глубокая проработка анатомии лица, объемность, тонкая передача светотени. Более поздний «Египетский стиль» тяготел к условности. На портретах можно увидеть преувеличенные глаза, упрощенную передачу объемов и схематизм.

Благодаря сухому египетскому климату многие портреты прекрасно сохранились до наших дней. Первое их массовое обнаружение было в оазисе Фаюма, впоследствии название закрепилось для всех подобных находок на обширной территории Римского Египта. Сейчас известно около девятисот работ.

Своей психологической достоверностью фаюмские портреты обязаны кратковременному всплеску реализма в портретном искусстве Древнего Рима, когда художники и скульпторы отказались от идеализированного изображения лиц и стали передавать черты модели. Традиция соблюдения портретного сходства дошла до Фаюма, развилась там до впечатляющего уровня и угасла на долгие годы. К такой высокой степени реализма и индивидуальной выразительности портретное искусство вернется только в эпоху Возрождения. Потребуется больше тысячи лет и радикальный мировоззренческий перелом, чтобы художники вновь обратили внимание на ценность индивидуальности человека.

Леонид Собинов (1872-1934) — русский тенор, один из величайших вокалистов рубежа веков. Он стал легендой оперной сцены не только благодаря выдающемуся голосу. Собинов был харизматичным, играл ярко и при этом очень естественно. Его искренность вкупе с эмоционально насыщенным вокалом покоряла публику. Вне сцены артист тоже отличался особым обаянием. В общении был прост и доброжелателен.

Надгробие получилось под стать таланту Леонида Собинова. «Умирающий лебедь», символ уходящей красоты, впечатляет своим изяществом, это один из самых красивых памятников Новодевичьего кладбища. Надгробие удивляет ещё больше, если знать, что его автор — Вера Мухина, создатель грандиозного монумента «Рабочий и колхозница».

Впрочем, красота беломраморной скульптуры несколько меркнет, если знать подробности личной жизни артиста. Собинов любил женщин, был дважды женат и параллельно имел множество романов в России и за рубежом. Некоторые из этих отношений закончились трагически, дети тоже не получили отцовского тепла. Так сложилось, что «Русский Орфей» был не только весьма талантливым, но и довольно эгоистичным человеком.

«Я был в ссоре с этим миром — как влюблённый»

(«I had a lover’s quarrel with the world»)

Надпись на могиле американского поэта Роберта Фроста заслуженно входит в золотой фонд эпитафий. Ирония и мудрое примирение с несовершенством мира воплотились в изящной поэтичной форме. Здесь нет пафоса и горечи утраты — лишь спокойное признание: всё было непросто, но по-настоящему дорого.

Мавзолей Гур-Эмир в Самарканде (1403 г.) — место захоронения тюрко-монгольского завоевателя Тамерлана (Амира Тимура).

«Лунную» сонату Бетховена любят как взыскательные знатоки классической музыки, так и неискушенная публика. Это тот редкий случай, когда красивая «понятная» форма изящно сочетается с глубоким содержанием, поэтому удовольствие получают все сразу. Слушатели: начиная от уровня «приятно на слух» — до глубокого понимания смысла и структуры. Пианисты: от робких попыток сыграть фрагмент первой части в детстве — до зрелого, тонкого исполнения во взрослом возрасте.

О чем эта великая музыка? Критик Серов в XIX веке писал так: «Памятник любви, который [композитор] хотел создать этой сонатой, очень естественно обратился в мавзолей. Для такого человека, как Бетховен, любовь не могла быть ничем другим, как надеждой загробной и скорбью, душевным трауром здесь, на земле». Оставим это на совести критика, он написал чепуху.

Общеизвестно, что сонату композитор посвятил своей юной возлюбленной, с которой в итоге ему пришлось расстаться, потому возникает искушение услышать в «Лунной» тоску неразделенной любви. Не стоит с этим усердствовать: на момент написания музыки отношения с Джульеттой Гвиччарди ещё не закончились, пара была вполне счастлива. Более того, сонату нельзя воспринимать сюжетно, «в лоб». Бетховен не писал программной музыки, он выражал сложные внутренние состояния и даже философские категории (например, образ Судьбы). Поэтому «Лунная» — не про страдания влюбленного. Да и не «Лунная» она вовсе — этот романтический ярлык приклеился к 14-й сонате уже после смерти композитора и совсем бы его не обрадовал. Плоский образ лунного пейзажа уводит слушателя по ложному следу и скрывает от него подлинную глубину музыки.

Важно помнить о том, что в 1801 году, когда Бетховен писал свою сонату, его мучало осознание надвигающейся катастрофы. Он чувствовал, как развивается потеря слуха, и впервые рассказал о своей беде в письме другу. За внешним благополучием композитор скрывал от окружающих внутреннюю боль, и это не могло не найти воплощения в музыке.

Первая часть сонаты — не траурная в прямом смысле слова, но в ней явно ощущается дух скорби, тихое и мужественное проживание потери. В теме верхнего голоса слышен размеренный ритм похоронного марша. Может быть поэтому сегодня эта музыка стала настоящим хитом в прощальных залах крематориев (хорошо, что Джульетта уже не узнает об этом).

МОИСЕЙ (1986−1999)

Наш дорогой друг.
Всегда любимый,
навсегда ушедший.

Надгробие находится на кладбище для домашних животных Мемориальный парк Аспин-Хилл, США.

После вынужденной эмиграции поэт Иосиф Бродский жил и работал в Америке. Однако похоронен он в Венеции, на знаменитом кладбище Сан-Микеле. Все дело в особой любви к Венеции самого поэта, а также в итальянском происхождении его супруги Марии Соццани.

В 1974 году Бродский писал в послании своему другу:

…Хотя бесчувственному телу
равно повсюду истлевать,
лишенное родимой глины,
оно в аллювии долины
ломбардской гнить не прочь. Понеже
свой континент и черви те же.
Стравинский спит на Сан-Микеле,
сняв исторический берет.
Да что! Вблизи ли, вдалеке ли,
я Вашей памятью согрет…

Сан-Микеле — главное кладбище Венеции. Старинный некрополь расположен на острове, добраться к нему можно только по воде. Вместе с Бродским там похоронены и другие деятели русской культуры — Стравинский и Дягилев.